Артур Popados Шигапов (popados) wrote,
Артур Popados Шигапов
popados

Ретро-Наташа, часть 3. ''Новосибирский Ханой''

Вьетнам, клянусь, ты будешь покорён всеми 180-ю сантиметрами изящества, дарованных богами Лелей и Ярилом! Не жди пощады – всё, что у тебя есть, всё что будет и было когда-то на берегах реки цвета крови, заберу жадно, выпью залпом и не оставлю ни капли. Белое платьишко и туфли на каблуках уложены в рюкзак вместе с джинсами, шлёпками, туалетной бумагой и прочим ‘’набором путешественника''.


(Бангкок, 2009г)

Никаких выборов, никакой демократии – к тебе летит твоя королева, и да склонятся в почтении головы офицеров-пограничников ханойского аэропорта! И пусть вьетнамки красят хной чернее ночи волосьё, я равно лечу в Ханой, я дар небес, я ваше всё! Они от зависти умрут, пойдут топиться в океан, а я скажу - здесь вам не тут! Или точней - тут здесь не вам! Скажите кротко: эй, Наташ… ''Эй, Наташ, ты чего там застыла и губами шевелишь?! – выводит из пивного анабиоза начальственный окрик Артура. – Пора на регистрацию!’’

…Ой, какая только ерунда не придёт на ум от литра ''Сингхи'', умятого перед полётом… Доброе утро, Вьетнам!

Ханой – город совкового детства.
Вьетнам действительно оказался сказочной страной, где на загадочных дорожках мы просто были обязаны узреть неведомых зверей. Искать долго не пришлось - прямо в аэропорту города Ханоя нас встретили маленькие косоглазенькие погранцы, похожие на добрых гоблинов, потому как хоть и были они корявенькими и страшненькими, но вовсе не казались грозными и строгими. В их растянутых до ушей улыбках светилась какая-то наивная детская радость, и это меня подкупило.

P1070838.JPG

'’Приезд Анжелины Джоли на съёмки производственного фильма в город Охлобуевск (Донецкая область),- откомментировал ситуацию Артур, терпеливо ожидавший на выходе. – Граждане ещё год обсасывают приезд иноземной звезды и оклеивают её портретами стены сортиров''.
Ну что ж, Ханой, принимай свою королеву! Торжественная встреча удалась на славу, полкового оркестра и красной ковровой дорожки не наблюдалось, но щедрую порцию обожания и почитания от новых подданных я уже получила, как и приличную «карету» до центра города в виде новенького кондиционированного автобуса с огромными сидениями. Всего за три доллара он доставил царственную особу и её не менее благородного кавалера в столицу государства вьетнамского. Ханой любезно принял путников в свои тёплые и немного удушливые объятья, в которых они и провели тихую безмятежную ночь. Королевскими покоями послужила просторная опочивальня в одном из гестхаусов центра, сторгованная у привратника в золочёной ливрее (т.е., трусах и шлёпках).

P1070814.JPG

Во Вьетнаме произошла победа социализма над прочими политическими режимами, но это нисколько не мешает столичным труженикам присягнуть на верность заезжим фарангам (или как они тут называются?). Ты дефилируешь по центральным улицам, каждый встречный-поперечный внимательно рассматривает колоритную парочку, приветливо улыбается, а задорные мелкие пионеры в красных синтетических галстуках кричат «Хель-ло!» и салютуют.

Но пора уже выдернуть клапан, приспустить сомнительный воздух непомерно раздувшегося самомнения и вернуться на землю нашу грешную, вьетнамскую. Ханой напомнил о годах молочного детства. Здесь точно так же, как и двадцать лет назад в городе Новосибирске, мне улыбались румяные лица с агитплакатов, нарисованных в особой манере советской героической мультипликации. Желтели прикопчёнными стенами здания, сильно смахивавшие на тесные советские «хрущёвки», выполненные в южно- французской манере сумасшедшим прорабом.

Шелестели восковой и местами увядшей из-за жары зеленью высокие тополя в скверах. Колониальные французские особняки, занятые местной администрацией, напомнили сибирский оперный театр и близлежащие к нему строения сталинской архитектуры.

P1070794.JPG

Музей товарища Хо Ши Мина - отца и вождя вьетнамского народа в одном флаконе - по антуражу и исполнению неотличим от нашего среднестатистического советского дома культуры или революционного музея. Мраморные стены, огромные бронзовые изваяния партийных лидеров, футуристические люстры ‘’а-ля соцмодерн’’ как бы из наших семидесятых – всё это было до боли знакомо, а потому мило и очень близко. Рассматривая экспозицию подарков, сделанных вождю различными странами и их лидерами в знак вечной дружбы и любви, я почувствовала себя в музее на Поклонной горе, где в первый раз побывала в весьма нежном возрасте. Тогда я с восхищением рассматривала кавказские ножи и бурки, рога-бокалы и искусно расшитые киргизские одеяния, чешские вазы и прочую дребедень, присланную к очередному юбилею.

P1070835.JPG

Втайне я завидовала товарищам Брежневу и Горбачёву и тоже мечтала стать каким-нибудь генсеком. Тогда бы мне тоже присылали разукрашенные серебром бокалы ручной работы, из которых так вкусно пить газировку за 3 копейки. О серых унылых буднях нынешнего начальства в виде получения откатов и захвата нефтяных компаний типа ''Юкоса'' советская первоклашка с косичками в ту пору домыслить не могла. Река жизни, сколь извилисто твоё русло, как покрыты туманом брега твои! Несёт утлую лодку мощное течение, и ни черта не видать, что ожидает за поворотом – то ли спасительный островок, то ли гребни порогов...

Казённая часть визита закончилась, настала пора выдвинуться в жилые кварталы. Там меня опять накрыло воспоминаниями, когда ближе к вечеру из школ хлынула красногалстучная детвора с квадратными ранцами за спиной. Самых маленьких расхватывали бабушки и дедушки. Они заботливо поправляли сбившиеся воротнички и носочки на расшалившихся дитятях, и немного поворчав для порядка, забирали у внучка ранец, вручая взамен как бы леденец. Его роль выполняла какая-то неизвестная западной цивилизации ‘’вкусняшка’’ или маленький шашлычок. После этого с уже нескрываемой воспитательными условностями радостью бабули и дедули чинно вели чад домой. До боли знакомый ритуал снова напомнил о детстве: когда-то и меня точно так же забирали из школы.

P1070809.JPG

Не успели мы пройти и пары кварталов, как развернулась следующая ностальгическая картина: вьетнамские мужики в затёртых брюках, разношенных и грязных сандалиях, широких не по размеру рубашках неспешно потягивали пиво из кружек грубого стекла в местных забегаловках. Божественный напиток разливали дородные и румяные (в меру скудных вьетнамских возможностей) буфетчицы в белых фартуках и безразмерных халатах. Точно такую же картину я наблюдала двадцать лет назад в одной из новосибирских столовых, куда мы с папой зашли однажды после прогулки, чтобы заморить червячка стаканчиком бульона с пирожком. Вьетнамцы с таким же неподдельным удовольствием, как и совковые трудяги, смаковали мочеобразную жидкость за душевными разговорами о жизни, своём заводе и треклятом мастере, что никак не хочет перевести на новый станок. Река жизни, поворотилась ты вспять, или влила вешние воды наших 80-ых в берега Меконга и Красной?

P1070883.JPG

В этот тёплый и солнечный вечер в Ханое, как и много лет назад в Новосибирске, мне отчаянно хотелось увязаться вслед за бегунами в растянутых майках и шортах типа ''трусы семейные'', что грациозно и неутомимо фланировали вдоль ограды правительственного квартала. Сейчас совершить безрассудство мешали каблуки. Тогда, давно, помешал папа, сразу разгадав мои дерзкие намерения и крепко ухватив обожаемую дочуру за руки. Расстраивать его, которому бы пришлось гнаться за беглянкой по жаре и проезжей части, мне не хотелось, а поэтому пришлось сдержать детский порыв. Впрочем, по упущенной возможности я тогда и не думала горевать. Отец был рядом, а шагать с ним по летним, запорошенным тополиным пухом, улицам было весело и интересно. Папа бодро отвечал на все тогдашние бесконечные «почему?», и я, как любой ребёнок, ужасно гордилась им, большим и очень умным. Шагая рядом, я надувала грудь, задирала нос и торжествующе оглядывала улицу. Весь этот город существовал лишь для нас одних.

Счастье? Да, это было оно – без дна и берегов. Пыльный, жаркий Новосибирск казался особенным местом только лишь потому, что папа взял меня с собой на прогулку. А это значило, что он покажет всё самое интересное, что есть в городе, а потом обязательно купит мороженое. Ну, а уж где это всё произойдет, совершенно неважно. Если бы мы бродили по экзотическому Ханою, то вряд ли воспоминания об этом остались лучше, чем есть. Дело было вовсе не в самом городе, а в том, каким я его видела - сказочным и непреодолимо счастливым. Это и есть не замутнённый ничем лишним детский взгляд. Уже потом Вьетнам стал далёкой, недостижимой, почти сказочной страной, где в диких джунглях затаились грациозные леопарды. В его столице, осыпаемой тоннами лепестков орхидей и жасмина, маршировали гордые вьетконговцы, празднующие свою независимость и торжество социализма. Я мечтала всё это увидеть, окунуться с головой в восточную экзотику.

P1070818.JPG

И вот теперь я в этом самом далёком-предалёком Ханое. Но выглядит он совсем не сказочным, а вполне обычным и даже привычно-азиатским. И вместо того, чтобы дико радоваться, что я сюда всё-таки добралась и увидела все своими глазами, мне стало непереносимо тоскливо и обидно, что это не Новосибирск моего детства. Вдруг захотелось проверить - а может, всё-таки невидимая машина времени переместила меня на двадцать лет назад? Я сжала руку, но папиной ладони там не оказалось. На глаза навернулись слёзы, а горький комок наглухо закупорил горло. Да и как же может быть отец рядом, если его уже давно нет на этом свете. Больше десяти лет назад я потеряла его, но до сих пор до конца не мола в это поверить. Наверное, поэтому мне так тяжело попрощаться с детством и не хочется взрослеть.

Но время не позволяет стоять на одном месте, заставляет постоянно двигаться вперёд. Прошлого уже не вернуть и не испытать детских переживаний снова. Мир никогда не будет таким же ярким, ощущения не будут такими же свежими и острыми, как в пять лет. Однажды повзрослев, мы не получаем второго шанса и с этим приходится смириться. Лишь поняв и приняв эти вечные прописные истины, человек и становится взрослым.



Хотя бунтарство – это еще одна неотъемлемая часть человеческой натуры. В каждом из нас живёт ребенок, просто не все готовы себе в этом признаться, пряча подальше от посторонних глаз эту сторону своей души. Вот и мне хотелось отчаянно спрятать в «кубышку» свои воспоминания о детстве, но из этого ничего не вышло - они всё равно вылезли наружу.

Ханой спровоцировал меня к бунту против времени. И, как это бывает с любой революцией, особенно происходящей по утопистским убеждениям, она имеет самые горькие и печальные последствия. Я увидела город детства, радостно прыгнув с головой в омут воспоминаний, поверила в его реальность. Но на поверку всё это оказалось лишь декорациями, оставшимися от давно отыгранной пьесы. Её не повторят, ведь играть главную роль теперь некому.

P1070892.JPG

Однако этот мир устроен так, что горевать в нём долго нет никакой возможности. Тот, кто не может выйти из этого состояния, неотвратимо движется к гибели, сначала моральной, а потом и физической. Так что через некоторое время я успокоилась и вдруг осознала, что мне стало намного легче жить, думать, да и вообще делать всё, что угодно. Но откуда возникло это чувство? Над этим долго ломать голову не пришлось. Объяснение не ново, не оригинально, и излагалось на все лады в тысячах книг. Про это в научных терминах раскладывали по полочкам не только знаменитые психологи, но и пели поэты, размазывали веками, как кашу по тарелке, писатели.

P1070812.JPG

Когда что-то пытаешься забыть, запихнув как можно глубже и дальше в своей голове, ты от этого не избавляешься, а носишь с собой, как камень за пазухой. Я слишком долго коллекционировала эти камни. Их стало чересчур много: почти неподъёмная тяжесть. Я поняла, что ещё чуть-чуть, еще пару булыжников, и я упаду.
Пришла пора разбрасывать камни. Именно это ощущение заставило бросить всё, уволиться и уехать далеко-далеко. Но доставать из самой глубины души тяжелые предметы – трудное, болезненное занятие. Это путешествие стало не развлечением, а неким ритуалом очищения. Мне надо было о многом подумать, перебрать и выкинуть из головы, как из дачного чердака, весь тот хлам, который там копился годами. Да, в Ханое морально мне пришлось нелегко, но начать «уборку», которая откладывалась годами, было необходимо, даже жизненно важно.



Непривычная азиатская обстановка сделала своё дело – подтолкнула к первому шагу. Причем совершенно неожиданно и каким-то извилистым путём через сложные аналогии.
Хоть я и была не готова к этому, но неожиданно избавилась от первого камня. Это произошло быстро, но болезненно. Совсем как вырывали в детстве расшатавшиеся молочные зубы: неожиданный резкий хлопок дверью, потом слёзы, боль, а в итоге - облегчение от того, что во рту уже ничего не мешается и не ноет. Теперь, благодаря Ханою, я уже не боюсь быть взрослой. Город пусть жёстко, но наглядно показал, что я уже давно могу быть счастливой сама, и для этого вовсе не обязательно держаться за папину руку.

P1080010.JPG

Назад, в будущее!
(c) Наталья Логвинова, 2009г.

Предыдущая часть здесь: Ретро-Наташа, часть 2. ''Просрать рейс и улететь''


the end of story, sorry...

Tags: Вьетнам, Наташа
Subscribe
Buy for 100 tokens
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 23 comments