Артур Popados Шигапов (popados) wrote,
Артур Popados Шигапов
popados

Повесть ''Чёрный квадрат''. Часть 5, ''Туннель''

Мы будем воспевать огромные толпы, возбужденные работой,
удовольствием и бунтом; мы будем воспевать многоцветные,
многозвучные приливы революции в современных столицах;
неутомимые паровозы, чьи колеса стучат по рельсам,
словно подковы огромных стальных лошадей, обузданных трубами;
и стройное звено самолетов, чьи пропеллеры, словно транспаранты,
шелестят на ветру и, как восторженные зрители, шумом выражают свое одобрение.
(Ф.Т. Маринетти, ''Манифест футуризма'', 1909г.)


Малевич открыл конверт со штемпелем петербургского отдела городской почты и достал сложенную четвертинку бумаги, исписанную знакомым крупным почерком. Текст был по-матюшински лаконичным. Он никогда не любил длинных письменных славословий, предпочитая дружеские беседы с глазу на глаз, не гнушаясь иной раз проехать для этого лишние пять сотен вёрст.
‘’Дорогой Казимир! Нижеследующим спешу обрадовать, что известные тебе московские меценаты согласились финансировать вторую постановку ''Победы над С.''. С одним из них я имел удовольствие беседовать вечор в апартаментах Маяковского и его дражайшей Лилечки Брик. Володенька, замечу, сейчас проходит военную службу в петроградской автошколе. Одним словом, попрошу тебя, любезный мой друг, восстановить декорации и костюмы нашей оперы со всей тщательностью, коей только возможно, дабы вдохнуть новую искру жизни в её не столь удачливую (надеюсь – пока!) судьбу. Твой Мишель, 20-ого числа месяца июля 1915 года''.
Адресат вскочил в невиданном возбуждении. Не побеждено ещё Солнце, но неизвестно, кто кого!
Он яростно взялся за дело. Из глубин памяти возникали образы будетлянских силачей, Некоего злонамеренного, Спортсмена, Могильщика, Разговорщика по телефону. Уже подзабытые детали переписывались, остатки объёмных кубических форм безжалостно заменялись яркой плоскостью. В несколько дней костюмы были готовы. Затем настала очередь оформления сцены. Рабочий кабинет на даче в Немчиновке очистился от посторонней мебели, чтобы ничего не мешало процессу.


Полотно, привезённое супругой Софьей из московского магазина, растянулось во всю стену, почти до самого потолка. Центральный сегмент занял квадрат чёрного цвета. Он появился не сразу.

Сначала на этом месте, продолжая линию слева, появилась проекция одного из главных героев. Подумав немного, художник очертил пространство, как бы фокусируя внимание с окраин в центр.
Всё не то.
Последующий день прошёл в муках.
После полудня, числа 12-ого августа, пришло озарение.
Завершить все потуги, все стремления, здесь и сейчас.
Он развёл угольный пигмент и решительными мазками закрасил контур квадрата чёрным.
Отошёл, вгляделся. Вот же оно! Вот!!!
Не часть составной композиции, но единица самодостаточная, космическая, подведшая итог всего течения мировой живописи! Символ конца традиций и одновременно – появление новой формы. Сверхформы, превосходящей всё, что было до сего. Чёрный квадрат как конец искусства и начало проповеди. Супремус!



Он бросил кисть, сел за стол, накрытый зелёным сукном, и стал лихорадочно записывать в блокнот всё, пришедшее в голову, озаглавив статью ''От кубизма к супрематизму. Новый живописный реализм''.
Так пролетело несколько часов. Записав всё необходимое, Малевич откинулся на спинку кресла. Напротив, возле больших деревянных часов с кукушкой, висела старая картина Айвазовского ''Чесменский бой. 1848''. Неряшливо изготовленная копия, коих во множестве продают мошенники на Сухаревском рынке, страстно уверяя при том, что ''творение самого Ивана Константиныча, подарена тётушке моей незадолго до преставления пред Господом нашим, и продаваемая по великой нужде''. Тот неоспоримый факт, что полотно сие находится в петербургском Адмиралтействе, сухаревскому жулью неведом, да и какой спрос за пять рублей с полтиною?
Художник закрыл глаза и представил себе турецкую бухту, корабли на рейде, грохот пушек и липкую средиземноморскую жару, от которой пот струится по лопаткам и нестерпимо хочется пить…
Вдруг изменилось что-то. Он открыл глаза и увидел пред собой уже высохший квадрат. Грани его были настолько чётко обрисованы, что казалось, об их края можно порезаться. Чёрная, абсолютно непроницаемая структура словно затягивала в свои недра. Что-то похожее было у минималиста Альфонса Алле лет двадцать тому назад, когда он закрасил полотно чёрным и назвал его остроумно ''Битва негров в глубокой пещере тёмной ночью''. Интересно, какие фантомы могли бы прятаться в этой пещере…
Он подошёл к картине и протянул руку. Никакого сопротивления, только жар внутри контрастировал с прохладной предгрозовой погодой в Немчиновке.
Пойти до конца, узнать, что там – за гранью.
Он шагнул в пустоту.
Туман, плотный серебристый туман и ничего не видно. Нет стен, но туман пускает только вперёд. Адская жара, пожухлая трава и чьи-то крики вокруг. Он просто шёл, как во сне, не понимая, что есть причина происходящего и какова степень опасности. Постепенно туман стал отступать, образуя некую трубу в пространстве. Осторожно переступая и прислушиваясь к выкрикам на иноземном наречии, художник продвигался вперёд.
Неожиданно из молочной пелены на него выскочил военный – судя по обмундированию, офицер в чине не ниже майора. Лицо его было искажено решительной ненавистью, какую рисуют баталисты в сценах лобового штурма. Винтовка с примкнутым штыком целилась прямо в грудь неожиданного визитёра. Малевичу стало страшно. Он развернулся, и не ожидая от себя такой прыти, бросился молниеносно обратно в туман. Кажется, его преследовали. Потом всё утихло.
А потом он вывалился в свою мастерскую, как будто прокрутили назад плёнку синематографа, и пловца выбросило обратно на берег. Так и остался сидеть, поражённый происшедшим, до вечера, пока не пришла Софушка. Она сильно удивлялась, как было возможно натоптать в комнате невесть откуда занесённою глиной. Супруг только разводил руками, не смея отвести взора от незаконченного полотна.
Днями позже в ‘’Российском еженедельнике’’ случайно на глаза попалась заметка о необычайном происшествии на полях Мировой войны. Престранным образом с поля боя в западной части Османской империи исчез целый батальон союзников по Антанте! Во главе их стоял бесстрашный полковник Бошем, в связи с чем о дезертирстве не могло быть и речи. Газета сетовала на варварство турецких военных, наверняка пленивших англичан и уже умертвивших их, и туманно намекала о возможности вмешательства таинственных необъяснимых явлений.
Правда, ужасная в своей нелепости и утопичности, накрыла с головой. Этот офицер, упрямый и беспощадный, туманный коридор и труба в пространстве, а возможно, и во времени… не в этом ли таится причина необъяснимого исчезновения?
Последующая ночь прошла без сна и покоя. Софья спала, уставшая после дневных хлопот.
Под утро художник тихо покинул спальню и прошёл мимо детской, прямо к лестнице на второй этаж. Кабинет был залит мертвенно-бледным светом Луны. Висящий квадрат казался просто прорехой в стене. Почему-то вспомнились торжества трёхлетней давности по поводу столетнего юбилея победы над французами. Газеты писали, что Государя-императора поздравил единственный живой свидетель Бородинской битвы, уже ветхозаветный старец из крестьян. Расчувствовавшийся монарх подарил ему свои часы и крупную сумму ассигнациями. Немало народа тогда собралось на памятном поле. А что, если попробовать…
Он шагнул в пустоту.
С этого дня путешествия в пространстве и времени затянули его с головой. Никто ничего не знал. Он всегда запирал дверь в мастерскую и сильно сердился, когда его беспокоили. А сам в это время гулял по европейским площадям, поднимался в азиатские горы, посещал события, прошедшие мимо, и ещё не наступившие. Очень быстро усвоились первые правила: не желать перемещений в скопления людей, ибо внезапное появление из ниоткуда может закончиться встречей с полицией или перепуганными аборигенами; не заглядывать далее или ранее своего дееспособного возраста, ибо стареешь и молодеешь вместе с датами.
Увы, возникшая было страсть угасла так же стремительно, как и разгорелась. Главное свойство обнаруженного коридора он оставил на потом, когда придётся уходить в один конец. К чему ворошить жизнь художника и перекраивать её на новый, безумный лад? Самое интересное в его жизни только начиналось...


19 декабря этого же года в Петербурге открыли ''Последнюю футуристическую выставку картин 0.10''. Торжественно разрезали чёрную ленту, и Алексей Кручёных зачитал вступительный манифест, сочинённый полностью Хлебниковым:
ЛЮДИ!
Мозг людей и доныне скачет на трёх ногах (три оси места)! Мы приклеиваем, возделывая мозг человечества, как пахари, этому щенку четвёртую ногу, именно ось времени.
Хромой щенок! Ты больше не будешь истязать слух нам своим скверным лаем.
Люди прошлого не умнее себя, полагая, что паруса государства можно строить лишь для осей пространства. Мы, одетые в плащ только побед, приступаем к постройке молодого союза с парусом около оси времени, предупреждая заранее, что наш размер больше Хеопса, а задача храбра, величественна и сурова.
Мы, суровые плотники, снова бросаем себя и наши имена в клокочущие котлы прекрасных задач.
Мы верим в себя и с негодованием отталкиваем порочный шепот людей прошлого, мечтающих уклюнуть нас в пяту. Ведь мы Боги. Но мы прекрасны в неуклонной измене своему прошлому, едва только оно вступило в возраст победы, и в неуклонном бешенстве заноса очередного молота над земным шаром, уже начинающим дрожать от нашего топота.
Чёрные паруса времени, шумите!

В просторный зал повалила публика, жаждущая сенсаций. ‘’Красный угол’’ был занят ‘’Чёрным супрематическим квадратом’’, расположенным аккурат на том месте, где обычно в каждой российской избе висит икона. Стены вокруг были усеяны странного вида картинами с разноцветными прямоугольниками, крестами и прочими фигурами. Некоторые статично взирали на изумлённого зрителя, иные же посредством неведомых ухищрений художника словно перетекали краской из одной части в другую, рождая динамизм.





На скромной лавочке чуть поодаль сидели два человека, занятые дружеской беседой. Немногие обращали на них внимание.
- Ты очень разочарован тем, что постановка сорвалась? Вся работа пошла насмарку. Меценат встретился с господином Фокиным и узнал, что творилось на первой премьере. Он даже не соблаговолил выслушать мои объяснения.
- Напротив, Мишель, я доволен, как никогда. Ни разу ещё не испытывал такого чувства. Будто задумывал всего лишь написать полотно, а получилось сформулировать концепцию целого течения. Теперь я понимаю Клода Моне. Все ходили вокруг да около: Рубенс экспериментировал с цветными тенями, Халс применял крупные мазки. Достаточно крупные, чтобы выделяться на фоне прочих голландцев, но не для перехода в новое качество. Мане, Тёрнер – все они были недостаточно решимы, чтобы порвать с прошлым. А ты просто вышел утром в гаврский порт, вдохнул свежего воздуха Атлантики и в два часа отразил на холсте своё ''Впечатление''. Бесформенные силуэты рыбаков в лодке, однотонная мешанина, подразумевающая порт, крупные мазки по воде. И – извольте, получите импрессионизм, целый поворот в живописи!
- Неужели супрематический квадрат…
- …победил Солнце? Вот именно! Смотри, как суетится Бенуа. Он уже что-то лихорадочно записывает в книжку. Наверняка сенсационную рецензию.

Знаменитый искусствовед и вправду был весьма взволнован, не отходил ни на шаг от ''угла Малевича'' и что-то всё время помечал в походный блокнотик. Его всклокоченные бакенбарды и бородка то тонули в толпе, то вновь выплывали на её беспокойный гребень.
- Я пошёл гораздо дальше, Мишель, - продолжал художник взволнованно. - Я покончил с самой живописью. Я теперь даже не уверен, нужно ли писать картины. И картины ли это будут?
- Извини, не понимаю, о чём ты говоришь.
- Я довёл до конца идеи Лены. Помнишь? ''Перспектива устраняется. Победа над временем и пространством как бессмертие''. Я победил пространство и время, устранил не только перспективу, но и само течение жизни. Я теперь бессмертен, Мишель.
- Ты не выглядишь слишком счастливым.
- Наверное, для счастья нужно нечто большее, чем просто бессмертие. Но эту формулу я ещё не вывел. Более чем уверен, что её возможно будет выразить супрематическими формами или числовым кодом. Во всяком случае, у меня теперь будет достаточно времени для выражения ''кода Малевича'' – целая вечность. И зову тебя с собою.
- Я не пойду, Казимир, извини. Даже если поверю, что всё произнесённое – не плод воображения художника.
- Почему? Разве прорыв в будущее – не истинное призвание футуриста? Разве Леночка, умирая, не мечтала именно об этом?! – Малевич повысил голос, обращая на себя недоумённые взоры.
- Дорогой мой Казимирчик, - грустно улыбнулся Матюшин. - Истинное призвание футуриста не в том, чтобы прокрасться, аки тать, во владения будущих поколений и затаиться там, боясь быть разоблачённым. Жить сегодня и творить так, как будто будущее уже наступило – вот в чём смысл. Быть на полвека, на столетие впереди! Но быть сегодня, в своём времени, среди своей публики. Да, ничего не понимающей, освистывающей порой. Нет сомнения, что каждый второй в этом зале сейчас думает в душе: ''И я так могу – намалевать квадрат не хуже Малевича, что в сём сложного?'’. Вот где нужна твоя проповедь, слово истинного футуриста! Не гневи Бога, Казимир, проповедуй в пределах отпущенного тебе срока и не покидай свою паству.
- Но разве мы не Боги? Не далее как полчаса тому назад Алексей озвучил сие в манифесте.
- Боги искусства, но не боги, дарующие или продлевающие жизнь, - покачал головой Матюшин решительно. – И вот тебе пример: сразу же после произнесения к Алёше подошёл пристав и потребовал немедленно прекратить богохульство. Пришлось заменить в рукописи ''боги'' на ''босы''. Мы действительно босы, пока не берём в руки перо или кисть. В таком виде и отправлюсь вослед Леночке, когда придёт время. А ты останешься, - он приобнял Малевича и подмигнул.
Стало ясным, что дальнейшие прения по теме – пустое.
Tags: моё творчество
Subscribe
promo popados январь 19, 2015 18:25 113
Buy for 90 tokens
Уважаемые читатели! Перед тем, как вы напишете здесь свой первый комментарий, ознакомьтесь с правилами поведения в этом невероятно светлом и уютном блоге. И тогда он наверняка не станет последним, я обещаю. Правила просты и понятны: Комментарии модерируются, и довольно жёстко. Оскорбления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments