Артур Popados Шигапов (popados) wrote,
Артур Popados Шигапов
popados

«КРОВАВЫЙ РАССВЕТ НАД ЛЕВАНТОМ или ПОСЛЕДНИЙ ПОХОД НА ВОСТОК», часть 3

-Э-э, хорош! Ты что делаешь, повяжут!
- Авось не повяжут, прорвёмся…
Ну что я могу с собой поделать?! Хобби такое — снимать погранпереходы на видео. Уж и ловили меня, и шмонали, а всё туда же. Наверно, это отголоски некоей детской мечты о перемещениях во времени и пространстве, детально описанной в культовом детском фильме »Гостья из будущего».
В те светлые времена, когда самолёты ЯК-40 были большими, а газировка — настоящей, я, как и все прыщавые подростки той поры, рвался в кабину машины времени вслед сексапильной Алисе Селезнёвой — разумеется,исключительно с благородной целью вернуть ей меилофон. В наши циничные времена, когда меилофон любого школьника укомплектован двухмегапиксельной фотокамерой и МП-3 плеером, а все Алисы перекочевали на страницы порносайтов, далёкая детская мечта воплощается здесь, у стойки с надписью ‘’Таможня’’ и пуленепробиваемых физиономий офицеров паспортного контроля. Они внимательно изучают твой аусвайс и принимают нелёгкое решение: пускать тебя из афганского когда-то в узбекское вчера, из лаосского никогда в тайское сегодня, из малазийского завтра в сингапурское когда-нибудь, или всё же не стоит. Ливан — это назад, в будущее. Старые американские тачки, переделанные в ультраспорт. Сверкающие лезвия небоскрёбов посреди развалин давнишней войны и археологических раскопок. Танк времён кайзера Вильгельма, отгородивший президентский дворец от »Хаммеров» и »Ламборджини». Эклектика…хиджаб поверх стрингов…этот…как его…волюнтаризм!


В доме таможни выражаться очень даже можно, главное — не светить оставшиеся сирийские фунты, их вывозить категорически запрещено, хотя никто не проверяет. В остальном процедура перехода банальна и малоинтересна, особенно если ты не имеешь женских гендерных признаков и штампа незаконного государства »Израиль» в паспорте. Действительно — на всех местных картах территория вокруг Иерусалима обозначена как Палестина, следовательно, провокационных надписей быть в твоём документе не должно. Сразу по пересечении границы природа становится пышней и выразительней, словно бы ушлые ливанцы оттяпали себе всё самое красивое и плодородное при дележе территории, оставив сирийцам голую пустыню. Дорога тянется по живописным холмам, очень густо заселённым. То там, то тут попадаются следы недавних израильских бомбардировок: разрушенные мосты, разбитые участки дорог, сожжённые линии электропередач. Всё началось с захвата ливанским движением ‘’Хезбалла’’ трёх израильских военнослужащих летом 2006 года, после чего страна подверглась крупномасштабной агрессии. Бомбили всё подряд, оправдывая убийства невинных граждан ‘’уничтожением террористической инфраструктуры’’. Следуя по ‘’террористической дороге’’, мы поднимаемся на очередной холм и восхищённо замираем: вот он, Бейрут! Красавец, развалившийся на берегу Средиземного моря, с сединой на висках, но вполне способный приударить за одинокой цыпочкой.
Автобус выплюнул нас на автовокзале, укрывшимся под мостом. Эмиль вспомнил название гостиницы ‘’Талал Нью-2’’ где-то неподалёку. »Эй, Промокашка, сходи посмотри, что там», — распорядился Кериман по приезду, и я поднялся к администратору.
Картина маслом: на диване сидел бугай весом далеко за 100 килограммов, в костюме с белой рубашкой, и выжирал уже второй литр водки. Его мощный английский с непередаваемым малороссийским акцентом и мускулистая шея заставили меня насторожиться.
- Ху ар ю? — спросил бугай. Притихший хозяин гостиницы забился под стойку и прикинулся мусорным ведром.
- Ай эм э турист, лукин фо рум
- Вере ар ю фром?
- Руссия.
- Руссия?! Ты чё, русский?!
- Ну да…
- Ё…б….нах…русский! Б…. братан, ох…б….с…можно! Семь лет, нах…ё….в рот, своих не видел! — с этими словами радостный соотечественник слегка приобнял меня, вызвав лязг ошарашенных рёбер. — Меня зовут Лёха Мороз, меня тут все знают.
- Я не знаю.
- Щас, б…с…нах…расскажу!
Он снова сгрёб меня своими ручищами, вылечив по ходу искривление позвоночника и ещё парочку мелких недугов. В последующие 10 минут я вкратце узнал историю всей его жизни, и поражённый, спустился вниз.
- Ну, что там? — заёрзали мои сотоварищи. — Что так долго?
- Там…там Лёха Мороз. Надо заселяться.
- Что за Лёха?? Какой мороз?! Опять бредишь?

Как?! Вы не знаете Лёху Мороза?! Да что вы вообще знаете о жизни и превратностях судьбы?! Думаете, лихие 90-е кончились шесть лет назад, и персонажи его окончательно разбрелись по могилам и анекдотам? Представляем вам настоящее ископаемое, реликт эпохи развитого бандитизма, старого нового русского Лёху Мороза из Белоруссии! Где тот Квентин Тарантино или Сергей Бодров, что напишет об этой истории сценарий, снимет боевик и заработает парочку миллионов?
Когда-то, в начале славных дел, молодой буйвол занимался перегонкой и продажей краденых машин из Германии, а также рэкетом, мошенничеством и кучей всего по мелочи. То есть, ровно тем самым, что и все наши нынешние депутаты-губернаторы. И сидеть бы сейчас Лёхе где-нибудь в Охотном Ряду, или на худой конец, в Администрации минского Батьки, не выстрели он в глаз какому-то бедолаге из газового пистолета. Мотать семилетний срок по статье 106 УК не хотелось, и неудавшийся депутат бежал от правосудия в Молдавию, вместе с молодой супругой. Интерпол наступал ему на пятки. Затем были Румыния, Польша, Болгария. Всякий раз, когда зловредное полицейское агентство открывало в стране Восточной Европы свой филиал, Лёхе приходилось собирать манатки, к которым вскоре добавилась и дочь. Осев, наконец, по поддельным документам в Германии и выудив у доверчивых бюргеров немало дойчмарок, белорусский Остап Бендер обнаружил, что в газетах его именуют не иначе, как »эмиссар русской мафии», а за домом следят. Недолго думая, он купил новый »Вольво» и поехал на нём вместе с семьёй в самостоятельное путешествие…нет, не в Голландию, и даже не на Сицилию к соратникам по ремеслу, а прямиком через всю Европу, Турцию, Иран и Пакистан в Индию! По пути предприимчивый беглец набрал и провёз через все границы с десяток килограммов мелких болгарских монет. »Для чего?!» — изумится наивный читатель. Странный вопрос! Ну не стал бы Лёха в далёкой жаркой стране трудиться на уборке риса! Он просто впыживал полуграмотным индусам монеты по полтора доллара за штуку, выдавая их за новые индийские рупии. Индусы верили, что в стране началась денежная реформа, и спешили обменять свои »устаревшие» деньги на болгарские медяки »с хорошей скидкой». За несколько лет семейка с советскими паспортами объехала всю страну по периметру, занимаясь сравнительно честными способами отъёма рупий у провинциального населения и бережно коллекционируя газетные вырезки об »agent of Russian Mafia — Aleksey Moroz». В штате Ассам их повязали, отобрали машину и поместили в лагерь для перемещённых и беспаспортных лиц. Там свирепствовала холера, и люди умирали пачками, но наших этот смешной вирус не берёт. Потом их посадили на поезд и повезли в тюрьму, с последующей отправкой на Родину. По пути они решили сбежать, беременная жена с дочкой выпрыгнули на ходу, а главу семейства охранники поймали и избили до полусмерти. Чуть позже семья воссоединилась в тюряге и провела в ней ровно год. Там же родился и сын. Уставшие от ненормальных белорусов индийские власти попытались сплавить их в Москву рейсом Аэрофлота. Представителю авиакомпании Лёха заявил, что угонит самолёт. Видимо, он так красочно описал, как будет это делать, что аэрофлотовцы категорически отказались принять »семью Овечкиных №2» на борт и внесли её в свой пожизненный блэк-лист. Когда отчаявшиеся полицаи подвезли к трапу напичканных транквилизаторами пленников, экипаж задраил двери и приготовился к круговой обороне.
Набожные индусы взмолились своему Шиве, и тот посоветовал отправить эту Божью Кару куда угодно, лишь бы с глаз долой. Лёха сам звонил в миграционные службы разных стран и просил убежища, видимо, обещая немедленный подъём национальной экономики и снижение преступности. Согласились лишь легковерные турки. Рейс до Стамбула проходил с посадкой в иорданском Аммане. То ли сухой климат после влажной Индии понравился нашим скитальцам, то ли ещё какие были причины, только до Турции они не долетели и исчезли средь бескрайних ближневосточных песков. Возможности в новой стране поразили их: белому мистеру в солидном костюме наивные арабы верили на слово и выдавали золото и кредиты на фальшивые паспорта. »Это же бараны, их даже обманывать не интересно!» — сокрушался Лёха, рассказывая как расплачивался за ювелирные украшения пустой кредиткой и сдавал их в соседней лавке. Таким образом они безбедно прожили в Иордании пять лет, обросли связями и получили нормальные местные паспорта. Выросшая дочь ни одного дня не училась в школе, зато разговаривала на русском, арабском, английском и хинду. Арифметику, правда, знала только в пределах денежного счёта, но к чему все эти косинусы-логарифмы, если вся жизнь- череда погонь, переездов и отсидок? Младший братишка хоть и говорил по-русски с акцентом, зато твёрдо усвоил, что Россия — это страна, где »каздово, кто плиеззает, бьют палками по голове и сазают в тюльму». Жили они в Аммане-не тужили, да видать и на Мороза бывает заноза. То ли накрыла Лёху полиция, то ли закончились все необмишуленные золотые лавки, то ли ещё что — только бросили они дом со всем нажитым, да подались срочно в Бейрут, где явились с повинной в Интерпол. Сейчас обалдевшие от такой радости сыскари решают, что делать с таким подарком — то ли этапировать в Беларусь, то ли закрывать дело за давностью и выдавать ливанские паспорта. Читатель, решивший, что взыграла в Лёхе совесть и решил он покаяться перед Родиной, смахнёт слезу умиления и будет в очередной раз облапошен: весь расчёт построен на том, что экстрадиция стоит несколько тысяч долларов, и бедное картофельное государство попросту махнёт на них рукой. Живёт лихая семейка в этой гостинице две недели, и сосед-американец уже не знает куда деваться от энергичного русского, предлагающего заняться бизнесом по скупке золота.
Всё это мы узнали чуть позже, а пока ничего не понимающие Эмиль с Кериманом поднялись наверх, где были атакованы другом всех россиян:
- Ребята, как вы относитесь к старым новым русским?
- Хорошо относимся, особенно к старым.
- А вы не из этих — новых путинцев?
- Нет.
- Клянётесь?
- Честное благородное слово! — это была совершеннейшая правда. Очень хотелось прогуляться по Бейруту. Комната на троих стоила 18 долларов.
- Как хорошо, что я вас встретил! Семь лет не видел русских! Значит, так…
…Выслушав кучу бизнес-проектов по торговле оружием и махинациям с золотыми изделиями (»Прибыль — закачаешься! Только сначала надо скинуться на паспорта, у меня друг — родной брат иорданского короля…»), мы, очумевшие, выпали на улицу.
Бейрут загадочен. Никто не знает, сколько ему лет (может, пять тысяч, может больше) и сколько в нём проживает граждан, ибо последняя перепись проводилась аккурат в 1932 году. Считается, что название »Berut» придумали финикийцы, которых позже поочерёдно сменяли эллины, римляне, арабы и турки-оттоманы. Каждый завоеватель вступал в город, распевая коммунистический гимн »Весь мир Бейрута мы разрушим до основанья, а затем…», поэтому от свидетельств ушедших веков мало что осталось. Можно выделить лишь Дворцовую мечеть XVl-ого века, свежеотреставрированную Джами аль-Омари Xlll-ого века и поздние французские постройки, но вовсе не за архитектурными творениями сюда приезжают туристы. Крупнейший ближневосточный порт, деловой и развлекательный центр на берегу Средиземного моря стал уникальным плавильным котлом, где перемешались культуры, религии и обычаи совершенно разных народов, от франков до арабов и армян. Ливан – страна очень маленькая, и буквально в двадцати километрах от её столицы ничто не напомнит о шумных вечеринках с модно одетой молодёжью, но Бейрут имеет свойство »обейручивать», подчинять своим правилам и вольнодумному характеру самых ортодоксальных своих жителей. Имея репутацию »ближневосточного Парижа», он пестрит саудовскими, катарскими и оманскими автомобильными номерами и роскошными пентхаусами на набережной, где проводят время аравийские шейхи со своими ливанскими и европейскими подругами. Бейрут, возьми нас, мы готовы подчиниться твоему бешеному ритму вечного праздника жизни, ‘’обейрутиться’’ и пропасть в твоём хаосе навсегда!

Город бурлил, город переливался огнями, сумасбродные арабы гоняли на своих спортивных тачках. »Вот это движуха!» — не сговариваясь, выдохнули мы и пустились колесить по округе. Центр ливанской столицы, типично французский, удивил типично французскими же ценами. После копеечного Дамаска очень странно было увидеть ресторанные блюда по 30 долларов (45000 ливанских лир). Пришвартованные к пирсу шикарные белоснежные яхты и новенькие »Кайены» в магазинах ненавязчиво напоминали: »Ребята, вы попали в город-побратим Парижа, с таким же уровнем пафоса». Однако внимание наше приковало не показная роскошь центральной набережной, а то удивительное безумное переплетение двух миров, что образовало гремучую — в переносном, а иногда и в самом прямом смысле — смесь под названием »Бейрут».
Иногда тебе кажется, что ты попал в район какого-нибудь южно-французского Бордо, захваченного арабами, а иногда — что в добропорядочный исламский городок ворвалась банда молодёжи в миниюбках и рэпперских бейсболках набекрень. Русская речь магнитом притягивает многочисленных прохожих среднего возраста, учившихся в Советском Союзе. Итогом двухчасовой прогулки по набережной стал совместный ужин с немецким ливанцем в ресторане у маяка и братание с иракской семьёй, усиленно приглашавшей к себе в Багдад (будете у нас на Колыме — милости прошу!). Я на всякий случай взял телефон — мало ли, занесёт в ближайшие две недели нелёгкая…
Немецкий шиит рассказал, что израильтяне разбомбили его дом, и ‘’Хезбалла’’ взялась за бесплатное восстановление, а он приехал, чтобы утвердить проект и дать ЦУ. Так, в первый же свой ливанский день мы столкнулись с ярым сторонником организации, в дискуссиях о которой сломано немало копий на Ближнем Востоке и далеко за его пределами. Кто они, эти невидимые борцы со своим южным соседом, и чем так знаменит бородатый дядька с добрым лицом и неблагозвучной фамилией Насралла, взирающий с плакатов на каждом углу ливанской столицы?
В голову среднестатистического обывателя аршинными дюбелями пропаганды намертво вбит образ: смертник неопределённо-южной национальности в афганских шароварах, замотанный в платок-арафатку и увешанный взрывчаткой, бросается в толпу мирно отдыхающих граждан с криком »Аллах акбар!» Он, естественно, ненавидит всех христиан, у него безумные глаза и мечта всей жизни — насадить на всей планете страшные законы шариата. То ли он состоит в ‘’Хезбалле’’, то ли в этом…как его… ‘’Хумусе’’…а-а, нет — в ‘’Хамасе’’, да не один ли хрен, всё равно это – ‘’Аль Каида’’, и управляет ими главный мировой редиска Бен Ладен. Что-что? Кто такие палестинцы? Ну эти…как их…чурки, одним словом, так им и надо. И вообще, на них нужно атомную бомбу сбросить, а то уже все рынки заполонили, кавказцы чёртовы…
К счастью, очистить голову от телемусора очень легко, стоит только съездить в небольшое путешествие и увидеть всё своими глазами. Шайка оголтелых террористов окажется уважаемой организацией, более чем наполовину гражданской; пояса шахидов заменят бесплатные больницы, школы, столовые, кассы взаимопомощи, суды и полиция. Всемирная исламизация обернётся борьбой за свою родину, отнятую по чьей-то злой воле.
История ‘’Хезбаллы’’ начинается в 1982 году, когда в оккупированный Ливан для организации сопротивления прибыл Сейид Мухаммед Фадлалла со своими сторонниками. Выпускник нескольких высших учебных заведений Неджефа*, человек, бравший уроки у самых уважаемых иранских мыслителей, Фадлалла быстро завоевал популярность в шиитском Баальбеке. Финансовая и духовная поддержка Ирана превратила ‘’Хезбаллу’’ из немногочисленного религиозного кружка в реальную силу, способную повести за собой разрозненные массы мусульман-шиитов в долине Бекаа и южном Ливане. Взрыв американских и французских военных казарм в 1983 году стал началом долгой войны за освобождение Ливана от псевдомиротворцев всех мастей, желающих порулить небольшим средиземноморским государством. После покушения израильских спецслужб на Сейида Фадлаллу в 1985 году и расстрела семьи следующего руководителя Хезболлы Аббаса Мусави в 1992-ом, во главе организации встал 32-летний шейх Хасан Насралла из шиитского »Амаля». Блестящий стратег, дальновидный политик, бесстрашный боец с израильско-американской военной машиной — ливанцы увидели в нём нового Салах ад-Дина. Привыкшие рассматривать маленькую слабую страну как удобный полигон для тренировки своей армии, генералы ЦАХАЛА (армии Израиля) с удивлением обнаружили, что им противостоит хорошо организованное, идейно мотивированное, а главное — поддерживаемое народом движение. На оккупированных территориях завязались бои, пугающе часто стали пропадать израильские военнослужащие, в небо взмыли десятки ракет и понесли на своих крыльях месть за долгие годы унижения.
‘’Хезбалла’’ — нигде и везде одновременно. Её бойцы не дефилируют парадным строем по улицам, как это любит делать потешная армия Ливана, её склады хорошо замаскированы, её руководитель не плещется в бассейне какой-нибудь роскошной виллы, а делит наравне со всеми лишения и тяготы полулегального существования. Когда сын Насраллы был убит, тот не стал торговаться с Израилем за его тело, заявив, что для него все солдаты равны. Со временем ‘’Хезбалла’’ превратилась в парламентскую партию, приняв участие в выборах 1998 года. Американцы, потеряв столь лакомый кусочек как Ливан, поспешили объявить партию террористической, но какая разница бойцам французского Сопротивления или белорусским партизанам, как их обзовёт доктор Геббельс?! Они сражаются за свободу и находят всё более широкую поддержку во всех слоях общества, даже самых инертных. После недавней трёхмесячной войны популярность ‘’Хезбаллы’’ и её харизматичного лидера вознеслась до небес, люди увидели в ней единственную защиту от своего неадекватного южного соседа. Поддержку национальным героям выразили патриарх Антиохийской церкви и бейрутский раввин. Сотни тысяч человек вышли на улицы праздновать вывод израильских войск — и сунниты, и шииты, и христиане, и иудеи. Сегодня ‘’Хезбалла» — это, по сути, параллельное государство, дополняющее слабый ливанский официоз, неспособный защитить даже самого себя и лидеров которого не отстреливает только ленивый.
Тёплым бейрутским вечером я был свидетелем выезда кортежа господина президента из Дома правительства. Наружную охрану столь важной персоны осуществляли аж три бойца ливанской армии. Один из них сосредоточенно рассматривал юбки припозднившихся туристок, второй изучал козявки, нарытые из собственного носа. Третий, устав носить несуразно-огромный американский автомат, ковырял им безучастно дырку в асфальте. Были б у меня желание, завалящая гранатка в кармане и полчаса свободного времени — лишил бы я страну её правителя и преспокойно ушёл тёмными кварталами на набережную догуливать вечер.
Однако развязывать очередную войну было недосуг: утром меня и Керимана ждал древний Баальбек, Эмиля — прогулка по шиитским кварталам Бейрута, а всех нас троих — неугомонный Лёха Мороз, сосед-американец которого панически сбежал подальше от греха и торговли оружием. Часть его вещей так и осталась брошенной на произвол судьбы. »Произвол судьбы» тем временем оприходовал уже третью бутылку водки и жаждал собеседника за жизнь и совместный бизнес. Эмиль высказал опасение за свою печень, мои рёбра жалостливо хрумкнули, на роль Александра Матросова в итоге согласился Кериман. Вернулся он далеко за полночь, с квадратными глазами.
- Ну, что там?
- Мужики, это жесть. Человек-глыба, человек-скала! — он красочно живописал историю белорусского Монте-Кристо. — Короче, я обо всём договорился. Завтра заряжаем такси в Амман за иорданскими паспортами, там у нас всё схвачено, и начинаем по фальшивым кредиткам скупать золотишко. Дельце — верняк, только надо скинуться на такси, 250 долларов.
- А фотографии на паспорт откуда взять?
- У Лёхи всё предусмотрено. Фотографируемся на мобильник, он пересылает их ММS-кой своему корешу — брату иорданского короля.
- Да-а, жесть… ложись-ка ты спать, завтра вставать рано!
По обшарпанному трёхкоешному нумеру бейрутско-старгородской гостиницы витала брильянтовая дымка, наследники уездного предводителя команчей вздрагивали во сне, вдыхая сладкий запах быстрого обогащения. Где-то этажом ниже великий иорданский комбинатор заботливо расставлял сети заезжим лохам, а наши ближневосточные блудни ещё только начинались…

О бессилии меча и всесилии дерзости

Как лавина сходит с заснеженных вершин далёких гор Кавказа, так и неудержимая волна всадников Аллаха обрушилась на непокорные ливанские и палестинские города. Султан Юсуф поспешил сорвать сладкие плоды победы с хаттинского древа и разослал отряды своих эмиров в Назарет, Хайфу, Кесарию, Наблус. Города и крепости сдавались им без боя. Сам же повелитель, не мешкая, отправился с основным войском в Бейрут, вызвав ропот и недовольство своих эмиров. Как же так?! Вот он — священный Аль Кудс, всего в сорока фарсангах от победителей, ждёт новых хозяев, а мы идём в противоположном направлении?! Этот вопрос осмелился задать лишь Ареф, когда его отец читал Коран, отдыхая у костра после утомительного перехода.
Языки пламени освещали узкое измождённое лицо аскета, что проводит редкие часы досуга за изучением мудрых книг. Бывали дни, когда он со своими воинами неделями не видел хлеба насущного, бывали дни, когда адская жара иссушала его горло, бывали дни, когда сама земля, казалось, сочится вокруг кровью, и над головой в пекле схватки сверкает вражеская сабля. Многое на своём веку повидали эти глаза, что смотрели сейчас на сына, и многое из того не видеть бы вам никогда. Ареф согнулся под этим взглядом, будто был навьючен непосильной ношей.
- Сын мой, — был ему ответ. — Желаешь ли ты поскорее увидеть трон короля Иерусалимского и взойти на него?
- Мы все этого желаем, отец! Логово неверных пало к нашим ногам, как перезрелое яблоко, а мы, вместо того, чтобы поднять его, мечемся под кронами соседних деревьев, сухих и бесплодных!
- Так запомни же: ни один трон, даже самый роскошный и важный, не стоит ни единого дирхема, если под ним спряталась хоть одна ядовитая гадюка. За долгие годы сражений я не раз был близок к иерусалимскому трону, стоял на расстоянии вытянутой руки, прикасался к нему, гладил золотую кайму поручней. И каждый раз из-под него выползала гадюка и жалила меня в ногу, жалила почти насмерть. Но волей Всевышнего я ещё жив и опять стою в двух шагах от заветной цели — священного Аль Кудса, но не войду в него, пока не вырву жала всем гадюкам, что копошатся вокруг. А потом малик* франков сам поднимет и поднесёт мне это яблоко.
- Малик? Ги де Лузиньян?! Но ведь он клялся на Библии не поднимать больше меч против мусульман!
- Ты веришь клятвам гадюк? Он стоял передо мной на коленях и готовился к жуткой смерти, но я не воюю с безоружными королями. Пойдём, я покажу тебе кое-что.
Отец и сын поднялись на холм. Нукеры бесшумной тенью проследовали за ними. Стоило опасаться невидимых асассинов-исмаилитов, что фанатично служили могущественному и неуловимому Старцу Горы*, наводившему ужас на всех правителей Востока. Два дня назад они убили Раймонда Триполийского, только что вырвавшегося из хаттинского окружения.
- Видишь эти огни, там, на холмах? Перед тобой Бейрут, древний Бейрут! Ещё Пророк Мохаммед — да будет доволен им Аллах — не снизошёл на нашу благословенную землю, ещё на месте великого Багдада завывал пустынный ветер, а здесь уже был город, и портовый колокол салютовал кораблям, бросавшим якорь в его бухте. Завтра волею Аллаха мы обрушимся на эти стены и овладеем ключом ко всему ливанскому побережью. Франки больше не смогут получать здесь подкрепления со своих кипрских и мальтийских владений. И тогда…
- …и тогда мы войдём в храм Соломонов и обагрим гроб пророка Исы кровью христиан, как много лет назад они поступили с магометанами!
- Давно ли ты читал священную книгу Коран, сын мой? Жажда мести ослепила твой разум. Запомни раз и навсегда: кровь невинных с карающего меча смыть невозможно…



…Шесть дней и ночей полчища сарацинов штурмовали бейрутские стены, шесть дней и ночей его жители яростно сражались с самой Необратимостью. Наффатины* осаждающих изрыгали горящие снаряды, тучи стрел были им ответом.
Ровно через шесть дней султан неспешно ехал по мощёной набережной, сплошь заставленной лавками, и осматривал свои новые владения. Жители огромного ливанского города попрятались в страхе по подвалам и погребам своих жилищ, ожидая сурового возмездия — в бою погибли два приближённых курдских эмира — и улицы были пусты, как после эпидемии чумы.
Лишь странного вида мужик в холщёвой рубахе деловито копошился в покинутой лавке, примеряя на себя сапоги тонкой неапольской работы. На грозных завоевателей он не обратил никакого внимания. Керим, Эльчин и Ареф отделились от авангарда и подъехали к нему. Я заметил, что странный воришка не был франком — волосы цвета соломы и широкий подбородок выдавали в нём славянина, множество которых я видел в тавернах антиохийского порта. Наречие их не походило на европейское и трудно давалось пониманию, так что моя роль толмача была теперь незавидной.
- Эй, несчастный, почему не кланяешься ты великому султану Египетскому и Сирийскому? — крикнул Эльчин. — Разве не дорога тебе твоя голова?
- Там, где я живу, нет королей и султанов, стало быть, и кланяться некому, — ответил, нисколько не смутившись, рус, предерзко глядя знатному сарацину прямо в глаза.
От такой неслыханной наглости Эльчин даже опешил. Что это за город, где нет повелителя?!
- Кто же управляет вами? Кто ваш малик? И откуда ты?
- Родом я из Нова Города, именем Алексий. А управляет нами вече, собранное из достойных горожан.
- С какой целью дьявол Иблис занёс тебя на земли дар аль-ислама?
- Иду в Иерусалим, поклониться Гробу Господа нашего Иисуса Христа. С далёкого Севера иду, где зимою — сплошь ночь, а летом Солнце не сходит с горизонта. Где снега заметают дома под самую крышу, а медведи живут рядом с людьми.
- А кто такие медведи?
- Лохматые звери, что ударом одним убивают лошадь.
- Шайтан…трудно поверить в твои слова! А как ты оказался в Бейруте? Аль Кудс — совсем в другой стороне!
- Был грех, деньги пропил дорогою, а коня и сбрую проиграл в кости. Теперь отрабатываю долг в порту, бейрутскому купцу по имени Мустафа.
- Хорош праведник, что проигрывает в кости! — расхохотался Эльчин. Брови его, было насупившиеся, расступились, бешенство сменилось любопытством. — Разве ваш пророк Иса велит брать чужое?
Тут я замешкался с переводом ответа. Алексий сказал фразу, смысл которой уловить было трудно. Вроде как вещь, упавшая на землю, бесследно исчезает. Те русы, что пировали в порту, тоже любили говорить понятными только им выражениями, часто вспоминая чьих-то матерей и обещая вступить с ними в греховную связь. Видимо, таковыми были их варварские обычаи.
- Ладно, чужеземец, султан дарует тебе жизнь. Считай, что крупно повезло. Говоришь, снег заметает ваши дома до самой крыши и диковинные звери живут вместе с людьми? Про снег мне рассказывали мамлюки, спустившиеся с гор Кавказа. Говорят, в нём хорошо охлаждать шербет. Воистину, непостижимы деяния Всевышнего, раз сотворил он такое! Держи тирский динар, чтоб добраться тебе до священного Аль Кудса. Передай малику франков, что скоро предстанет он вновь перед непобедимым султаном и головой ответит за клятвоотступничество.
- Динар не возьму, пропью по дороге, — замотал головой славянин, уже выбравший себе обновку.
- А чего же ты хочешь?
- Отдай своего коня, на нём домчусь я до Иерусалима и передам твои угрозы.
- Что-о?! — взревел Эльчин и оттянул наглеца ногайкой поперёк рожи. Тот и ухом не повёл, глядя хитро-насмешливо на разъярённого всадника. Видимо, страх смерти совсем был ему неведом.
Эльчин остыл так же быстро, как и вспыхнул:
- Ладно, забирай весь товар из лавки, это твоя добыча. Сегодня Аллах благоволит тебе. Воин уважает чужую смелость, даже если она порождена глупостью. Товар обменяешь на коня и доедешь на нём до Аль Кудса. Да поторопись: если появишься в городе после меня, лично отсеку тебе голову!
- Спаси тя бог! — довольный собой, ответствовал плут. Можно и динар оставить, возьму на него добрую сбрую, оружие и подарки детишкам!
- Тьфу, шайтан…, — сплюнул Эльчин, швырнул золотую монету и помчался догонять отряд. Ареф и Карим еле держались в сёдлах от сдавленного смеха.
Такой необычной оказалась встреча с первым же бейрутцем, уроженцем далёкого северного племени — те, что пьют хмель без меры, строят деревянные храмы, стоят друг за друга в драке насмерть и по слухам, круглый год ходят в мехах.
Тем же днём Салах ад-Дин объявил милость свою всем горожанам, взяв с них немалую дань. Несчастные истово благодарили своего нового владыку за дарованную жизнь, с которой успели проститься, и в большом количестве принимали веру Мохаммеда. Наше войско, сильно поредевшее в хаттинской битве, нуждалось в пополнении. Султан вызвал к себе Арефа и Карима.
- Настал ваш час показать себя. До этого момента вы всегда сражались рядом со мной, и нет для сердца старого воина услады милее. Но эмир должен уметь думать своей головой и принимать решения. Я оставляю Эльчина с собой в Бейруте, он поможет мне собрать закят с этих жуликов, анатолийских торговцев. Вы же со своими отрядами отправитесь завтра в Баальбек, выбьете из него кафиров и наберёте новых лучников.
- Отец, говорят, наш дед — славный Айюб, когда-то был начальником тамошнего гарнизона?
- Да-а, давно это было, благословенное время моего детства. Отец пользовался в Баальбеке непререкаемым авторитетом и основал там монастырь суфиев. Мальчишкой я любил проводить дни со своими друзьями в тени римского храма Юпитера. Мы сражались на деревянных мечах, воображая себя легионерами. Потом я поступил в монастырь, а когда мне исполнилось семнадцать, султан Нуреддин назначил отца наместником Дамаска, и Баальбек остался лишь в воспоминаниях. Говорят, недавнее землетрясение разрушило храм моего детства. Отправляйтесь туда и восстановите на этой земле законы Пророка!




Tags: #путешествия, Ливан
Subscribe
promo popados january 19, 2015 18:25 113
Buy for 90 tokens
Уважаемые читатели! Перед тем, как вы напишете здесь свой первый комментарий, ознакомьтесь с правилами поведения в этом невероятно светлом и уютном блоге. И тогда он наверняка не станет последним, я обещаю. Правила просты и понятны: Комментарии модерируются, и довольно жёстко. Оскорбления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments